Естественно, большая часть населения обратилась в православие, которое активно поддерживалось властью, некоторые – к другим традиционным религиям. Но помимо этого, толчок к развитию получило огромное число так называемых новых религиозных движений (например, свидетели Иеговы, неоязычники, пятидесятники, анастасийцы и др.).

Кто-то предпочел новые течения традиционным из нонконформизма, кто-то – из неразборчивости, не видя отличий от православия, кто-то попался на крючок агрессивного маркетинга. Любопытно, что люди, которые сами находятся в религиозном поиске, связывают свой интерес к НРД с идеологическим вакуумом. «Потому что нет национальной идеи у России, мы не знаем, что нас ждет. Вот раньше коммунизм строили – знали. А теперь не знаем, что будет, если доживем: или дефолт, или девальвация, или революция». Подобное объяснение легко представить и в устах вчерашнего атеиста, обратившегося в православие.

Впрочем, число приверженцев НРД в общероссийском масштабе не слишком внушительно: по данным ФОМ, знакомые последователи НРД есть у 8% населения. Чтобы составить представление, как устроено восприятие религиозным большинством религиозного меньшинства, мы провели всероссийский телефонный опрос, а чтобы узнать мнения меньшинства – серию из 15 интервью с людьми, которые состояли или состоят в НРД сегодня.

Осведомленность наших сограждан о новых религиозных движениях довольно высока: приходилось лично сталкиваться с их представителями 57% россиян, причем 20% – часто.

В целом отношение к НРД у православных негативное (60% относятся к ним отрицательно, 25% безразлично, и 7% положительно). И вызвано это не столько шлейфом криминальных историй, сколько неприятием «чужого», «нетрадиционного». В нашем исследовании на открытый вопрос «Почему вы отрицательно относитесь к новым религиозным движениям?» на первом месте оказалась позиция «потому что я исповедую традиционную религию». А уже на втором – что НРД «людей вовлекают, и потом с ними случается: квартир лишаются, кончают жизни самоубийством».

Выражение «новые религиозные движения» вызывает у православных россиян преимущественно критические ассоциации и тесно связано со словом «секта». В научном же сообществе этот термин абсолютно нейтрален – всякая секта имеет шанс стать религией (2000 лет назад и христианство зарождалось как секта). Еще Макс Вебер писал о важнейшем свойстве секты – это замкнутая группа людей, отгороженная от всего мира, общество «спасенных». Секта – это воронка, которая затягивает внутрь новых членов и не выпускает обратно.

Но судя по нашим немногочисленным интервью, сектантский тип мышления вовсе не обязателен для членов НРД в России, многие из которых находятся в постоянном поиске. «Я прошла все, о чем вы говорите: пятидесятником я была, Свидетели Иеговы я была, адвентисты я была, я их изнутри прощупывала, чтобы выбрать для себя… Где-то мне хватило 3–5 месяцев, где-то – несколько лет, чтобы понять, что это чушь».

Нередко последователями НРД становятся случайно, из любопытства или внезапного откровения: «Я сначала был нормальным человеком – ни во что не верил, а потом случайно попал на форум экстрасенсов, почитал немного и сам понял, что я экстрасенс, и с этого все пошло – пошел к кришнаитам». Порой не рефлексируя по поводу сути самого учения, наши сограждане находят для себя в НРД определенные выгоды и бонусы: «Самое яркое для меня – это то, что я бросила курить, для меня пока это наиболее такое приобретение», «Пошла, потому что Библию бесплатно дать обещали». Иногда – оправдание своим жизненным принципам. Вот этот респондент, несмотря на возражения интервьюера, отнес себя к последователям НРД. «Я христианин, но я давно в церковь не хожу. Очень плотно общаюсь с дагестанцами. Эта религия [ислам] – новая, ей 7 веков всего. У них все мудро. У русских вот мужики – я их не пойму. Ему баба сказала: вот так – и он делает. А мне бы сказала, а я ей: "Слышь, ***, на тебе по ***, и все, на ***"». Он же подмечает, что его повседневная жизнь в связи с новым религиозным опытом изменилась в лучшую сторону – «в общении с людьми стал лучше, добрее, организованнее стал, стал спортом больше заниматься». И надо сказать, что личностным ростом могут похвастаться почти все опрошенные последователи НРД.

Эклектичность мышления – это та черта, которая объединяет наших респондентов. В некоторых случаях религиозный выбор вступает в конфронтацию с гражданскими обязанностями человека: «Я на выборы не хожу, я Бога выбрала». Но никакого противоречия между своими практиками и нормами православной культуры наши респонденты не обнаруживают. НРД зачастую не соперничают с православием, а изящно его дополняют – как розочка на торте. «Вообще я человек православный, но и у кришнаитов мне нравится». В отличие от религиозного большинства, которое относится к НРД с неодобрением, религиозное меньшинство в свою очередь никакого вызова православию не бросает и не претендует на то, чтобы установить собственный флаг Истины в головах у россиян. Забавно, что чем-то похожую модель отношений можно встретить и в нашей политической системе.